vovkodav (vovkodav) wrote,
vovkodav
vovkodav

Categories:

Добрая волшебница...

Вчера мне напомнили об одном долге…
Я его хочу отдать и буду искренне благодарен, если вы мне в этом поможете.
Я очень попрошу, всех, кому понравится данный пост не просто его лайкнуть, а перепостить. Хорошее должно преумножаться.

Вы когда-нибудь встречали в своей жизни волшебников? Их не бывает?
Подумайте хорошенько, перед тем как отвечать. И, может быть, вы вспомните…
А если вспомните, то расскажите другим.

Добрые волшебники живут вместе с нами. Они могут не размахивать волшебными палочками, и не бормотать заклинания. И вообще, вместо волшебной палочки у них может быть обычная печатная машинка.

В историю моей семьи добрая волшебница вошла в 1971 году, когда мне был 1 год. Конечно, ее тогдашнюю я не помню. Мои воспоминания о ней - это после 1987 года. Тогда она уже была, что называется «женщиной в возрасте». Высокая, слегка полноватая. Нет, совсем не толстая – именно полноватая. Такая типичная тетка советского периода - лет 50-55. Достаточно коротко постриженные волосы, покрашенные в такой рыжий цвет, который чуть ли не переходил в оранжевый. И косой глаз с опустившимся вниз веком. Из-за этого дефекта при разговоре она всегда смотрела на собеседника чуть-чуть под углом. У меня это вызывало легкий дискомфорт и желание постоянно чуть сместиться, но по большому счету не напрягало.

Она жила в небольшой двухкомнатной квартире в Дарнице с мамой – старенькой бабушкой. К своему стыду сейчас осознал, что имени бабушки уже вспомнить не могу.
А волшебницу звали – Ольга Евгеньевна. И работала она на Печерском холме, в машинописном бюро Киевского высшего военного Дважды Краснознаменного училища связи имени Михаила Ивановича Калинина.

Я пару раз видел ее фотографии то что называется «в молодости». Не просто симпатичная, а реально красивая женщина. Она никогда не была замужем, что казалось достаточно странным при ее внешних данных и месте работы. Моя мама говорила, что мужчины проявляли к ней интерес, но ,видимо, как-то не сложилось.

Но, вернемся в 1971 год. Я буду рассказывать то, что мне известно со слов моей мамы. Вообще, я вначале думал рассказать эту историю с использованием художественных изысков, кое где дофантазировав и преукрасив, но потом решил, что она в этом не нуждается.

Как вы, наверное, уже догадались, мой отец был курсантом упомянутого училища. Мама, когда мне было 10 месяцев приехала из деревни к отцу в Киев и они снимали какую-то комнатку в домике на Печерском Шанхае (частный сектор на Печерском холме). Какая-то тетка сдавала комнаты курсантским семьям и была очень обеспокоена, чтобы я не проковырял пальчиком ей стену.

До этого мама работала в райцентре телеграфисткой и это ей помогло устроиться работать в машбюро училища машинисткой. Вообще, руководство училища нормально относилось к тому, чтобы по возможности пристраивать жен курсантов на работу. Даже в мое время жена Мити Кузьмука работала в ателье (историю про хлястики, которая у меня где-то завалялась обязуюсь найти и выложить).

Меня пристроили было в ясли, но не тут-то было. Я до 6 лет умел болеть: 2 недели в яслях или в саду и потом месяц дома с… ну на выбор: от простой простуды до воспаления легких.

Вот так и в ноябре 1971 года я решил, что нефиг мне делать в яслях, а маме на работе и устроил предновогодний марафон соплей и бухуканья.

В то время отец получал, что-то около 40 рублей и жизнь была такая, что он и в 40 лет не мог смотреть на треску. Мама говорила, что именно тогда он ее наелся «на всю оставшуюся». Треска и картошка (мешок которой передали из деревни) – это то меню, с которым наша семья должна была встретить новый 1972 год.

Утром перед самым Новым Годом, уложив меня спать, мама договорилась с соседкой, что та приглядит за мной, а сама рванула в аптеку. На таблетки она потратила последние копейки и пошла домой пешком, потому что реально не было 3 копеек на трамвай.

Дорога домой проходила мимо училища и она решила заскочить на пару минут на работу поздороваться с девчонками и сказать им «с наступающим!».

Каково же было ее удивление, когда она, зайдя в «машбюро» получила втык от начальства в лице Ольги Евгеньевны за то, что она не дает бухгалтерии закрыть зарплатные ведомости.

Ну и «бегом в кассу!». А в кассе 2 месячных зарплаты...

Не нужно ничего говорить. Это было настоящее волшебство. Волшебство, которое сделала Ольга Евгеньевна, которая по вечерам оставалась и печатала, закрывая табель за мою маму.

А дальше были: елка и несколько игрушек с мишурой, купленные по дороге домой, колбаса и мандарины, конфеты. И удивленные, на грани испуга, глаза отца.

- Катя, откуда это все?
- Володя, тут случилось такое…

Такое не забывается. Мне об этом рассказали, кода я повзрослел. И тогда я понял: зачем мы в отпуске хотя бы на один день по возможности заезжали в Киев и почему подарок для Ольги Евгеньевны был всегда самым-самым…

Волшебница творила свое волшебство. Мужья ее девочек получали хорошее распределение. Их дети, поступив в училище, попадали под опеку. Я один из таких детей. Она была моим кассиром – хранителем моих сбережений и того что присылали родители, у нее дома лежала вся моя гражданка. В машбюро меня всегда ждали пряник и сок. Кому-то она помогала что-то сдавать, кому-то получить прощение за совершенные косяки.

У меня складывалось впечатление, что она была этаким ангелом училища. Для нее не было закрытых дверей: от начальника училища до любого старшины курса. Она могла решить любой вопрос. Она была доброй и справедливой.

У меня есть несколько событий в эизни, за которые мне действительно стыдно. И одно из них – это то, что потерял связь с доброй волшебницей…


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment